Зимняя сказка

                  

Рядовая служба «у себя», где я бываю наскоками; из-за того, что наскоки не слишком частые, невооруженным глазом видно, как благоустраивается свежеотсроенный храмик. Дворик — здесь все такое миниатюрное, что без уменьшительно-ласкательных суффиксов не обойтись, — уставлен по периметру скандинавскими елками в красно-золотых украшениях совершенно царственных оттенков, над воротами серебрится гирлянда, легкая, как эльфийская корона. Сразу за дверью — половичок, и я тщательно вытираю ноги с чувством, что нахожусь на пороге небольшого, но очень уютного жилища; ощущение уюта усиливается от наличия вешалки (!) для верхней одежды и почти сверкающего чистотой пола. Притвор на треть занят свечной лавкой, в которой уже есть дежурные, и я удивлена, что вижу вокруг обыкновенных людей, а не веселых гномиков, которые здесь были бы очень к месту.

                          

За окном неожиданно начинается снегопад, крупные хлопья наискось секут прямоугольник окна, в которое видно символическую ограду, отделяющую церковный двор от городского парка. Еловые лапы, принявшие на себя тяжесть внезапного снега, вызывают ассоциации с Тысячелетней зимой в стране, помещающейся в платяном шкафу, и я дивлюсь тому, как быстро дух того исполненного чудесами мира, где в центре леса растет Фонарный столб (заметим в скобках, что его двойник есть и на приходе Нерукотворного образа – почти на полпути между храмом и домом причта) распространяется по самому обычному спальному району не без помощи самого обычного январского снегопада.

О.Алексий, трудами которого новый приход набирает силу и приобретает сказочный вид, в заслуженном отпуске, и его заменяет о. Владимир из Ивановского — не менее сказочный священник, похожий то ли на большого доброго медведя, то ли на дедушку Мороза: он такой же настоящий, как тот дед Мороз, что встретился однажды чете бобров и троим детям из нашего мира в мире ненашем. К прихожанам о.Владимир обращается не иначе как «мои хорошие» или «лапушки», а интонации у него такие, словно он не расписание на неделю объявляет, а рассказывает внукам волшебную историю. Внуки веселятся и запоминают его высказывания, которые, впрочем, нельзя процитировать в беседе с другими людьми по той простой причине, что больше ни у кого нет в голосе такого запаса доброты, мягкого юмора и тепла… Тепла, согревающего вьюжным зимним днем гостей Бобровой запруды и прихожан деревянного храма на улице Перовской.

1 февраля 2015